Коррупционный ожог

О борьбе с коррупцией в целом сейчас говорят на каждом шагу. Но если дело касается конкретных примеров, конкретных дел и результатов — умолкают даже самые разговорчивые. И весьма немногим хватает мужества признать, что коррупция опутала наше общество подобно спруту, но, в отличие от итальянской мафии, наша доморощенная коррупция опутывает щупальцами не только государственных служащих. Русский спрут разводится в самых глубинах общества, прочно укоренившись в умах и душах наших соотечественников. Поэтому уголовные дела о коррупции всегда дают особую пищу для размышлений.

Сергей Королев специально для ИА «Наш Брянск.ru».

Есть повод, чтобы поразмыслить

За скупыми формулировками обвинительных заключений и судебных приговоров — проблемы всего российского общества, решать которые зачастую приходится сотрудникам милиции и, прежде всего, следователям. Именно им приходится отвечать на непростые вопросы, которые ставит современная действительность перед земляками-согражданами. Поводом для размышлений о природе коррупции стало уголовное дело, недавно рассмотренное Бежицким районным судом. На скамье подсудимых — представитель благородной и уважаемой профессии, врач-хирург ожогового отделения городской больницы №1 Кирилл Глиницкий. В суд его привела… «благодарность» неблагодарного пациента.

Назвать этот случай типичным — едва ли возможно. Но похожие факты происходят сплошь и рядом. Все началось с ожога, который «по пьяному делу» получил 30-летний Михаил Семенов. По Бежице ходят слухи, что с помощью огненной стихии с ним свела счеты сожительница — в припадке гнева облила горючей жидкостью и подожгла. Пусть отечественная медицина и называется сегодня страховой — в глазах наших сограждан она все еще остается бесплатной. Поэтому даже Михаила Семенова, не обладающего материальным достатком, целый месяц лечили в стационаре ожогового отделения. Лечили бы и дальше, но обгоревший пациент просто-напросто сбежал из больницы, отказавшись от операции по пересадке кожи. Да и в течение стационарного месяца больной не старался быть образцовым: продолжая дружбу с «зеленым змием», постоянно нарушал режим распитием спиртного.

На прием к эскулапу с диктофоном наперевес

В принципе, против побега Семенова никто не возражал: его «ранения» могли затянуться и в домашних условиях. Однако это при условии соблюдения правил лечения, а такого подвига от непростого пациента было трудно ожидать. Неудивительно, что в домашних условиях ему становилось только хуже. В результате, за дело пришлось браться матери Семенова, Надежде Григорьевне. И она взялась, со свойственной русским женщинам решительностью и настойчивостью. Семенова уговорила сына дать согласие на операцию и пошла в больницу. После того осадка, который оставило в ожоговом отделении поведение мужчины, рассчитывать на радушный прием было трудно. Лечивший Михаила Семенова доктор Глиницкий еще в феврале намекал, что после нарушения дисциплины и побега продолжать лечение ее сына он будет только за отдельную плату. Поэтому к разговору на денежные темы Надежда Григорьевна была готова. И в больницу пошла, «вооружившись» диктофоном.

Дальнейшие события предугадать несложно. Как говорит Кирилл Глиницкий, Семенова сама заинтересовала его благодарностью за лечение, и он лишь назвал ей денежный эквивалент — четыре тысячи рублей. За эту сумму врач обязался оказать целый комплекс услуг: несмотря на былые «заслуги», снова положить Семенова в стационар, направить на анализы подготовить к операции и провести аутодермопластику — пересадку кожи. Глиницкий назвал время, в которое он дежурил в отделении и мог посодействовать в госпитализации. И тут же получил первую порцию оговоренной благодарности — тысячную купюру.

Таким образом, 3 апреля 2008 года, после полуторамесячного перерыва, Семенов вновь возвратился в больничную палату. Впрочем, после оформления истории болезни и сдачи анализов вновь занялся самолечением — «спиртотерапией». Сотрудникам больницы вновь пришлось изымать у него водку, но решения о выписке, которое мог принять Глиницкий, не последовало. Теперь пациент был «коммерческим», и его выкрутасы приходилось терпеть. Через четыре дня Глиницкий сделал Семенову операцию по пересадке кожи на левом плече. Тогда же он получил от матери «дорогого пациента» еще полторы тысячи, а завершилась сделка 11 апреля. Вместе с последними полутора тысячами Глиницкий получил также задержание с поличным. Получение денег с люминицентной надписью «Взятка» проходило под наблюдением сотрудников бежицкого УБЭП.

Бесплатная медицина не всегда плохая

Мы считаем, что бесплатная медицина — это синоним понятия «плохая медицина». А безнадежный больной — лишь тот, у кого нет денег. Ход наших рассуждений прост и понятен: главное в жизни — это здоровье, которое ни за какие деньги не купишь. И поэтому снова и снова идем к докторам, запасаясь конвертами или пакетами с материальным выражением глубокой благодарности, которую, как известно, в чистом виде в карман не положишь и в стакан не нальешь. Оправдываем себя тем, что врачи — народ небогатый, работа у них — тяжелая, нервная и ответственная. В итоге, добровольно платим нелегальный налог на свое здоровье, не задумываясь о том, что тем самым поощряем коррупцию. Поэтому, как бы ни относился к ситуации типичный россиянин, следователь должен абстрагироваться от частных мнений и руководствоваться только законом. Тогда все сразу встает на свои места, становится явным, очевидным и бесспорным.

Да, у Глиницкого была своя правда, точнее — свой набор оправданий. Хоть и была у Семенова рана, которая требовала лечения, основания для отказа в госпитализации у врача были. Поведение пациента во время предыдущей лечебной сессии давало право оставить его на амбулаторном режиме. И предложенные деньги должны были стать своего рода компенсацией за моральный ущерб, платой за «дополнительные» услуги инициативного врача. Но взгляд Уголовного кодекса в данном случае гораздо трезвее и чище правды врача-мздоимца или обывательских мнений. Именно взгляд закона пришлось обосновать в обвинительном заключении сотрудникам милицейской службы следствия. Под руководством заместителя начальника Бежицкого ОВД Сергея Ярыгина это дело вела старший следователь Татьяна Балдыкова.

Первый из актуальных вопросов практической антикоррупционной работы задал сам Глиницкий. Он поинтересовался, какая сумма будет считаться подарком за лечение, а какая — взяткой? Ответ следователей, наверняка, будет интересен всем: как врачам, так и потенциальным пациентам. Взяткой будет считаться любая сумма, которую врач возьмет в частном порядке за исполнение своих обязанностей. Даже платные услуги должна быть проведены через кассу и документы. А деньги за бесплатную медицину — явно вне закона. «Так что же, врачу вообще нельзя ничего дарить?», — назревает еще один актуальный вопрос. Ответ прост: брать что-либо за исполнение своих профессиональных обязанностей в системе бесплатной медицины — в любом случае безнравственно. Ведь именно с таких вроде бы невинных презентов и начался в свое время переход бесплатной медицины на платные рельсы. Сначала подарки были добровольными, затем — добровольно-принудительными, а сегодня — могут стать принудительными в полном смысле слова. И вот уже пациенты не представляют себе квалифицированного лечения без дополнительных расходов, а доктора, растоптав клятву Гиппократа и благородные корни профессии, предлагают купить у них здоровье, ничуть не смущаясь своего статуса должностных лиц. Вот и превращаются муниципальные больницы в частные лавочки, где на муниципальном оборудовании и при муниципальной зарплате занимаются бизнесом предприимчивые доктора. Занимаются, несмотря на то, что здравый смысл говорит: или уходи в бизнес, работай в частном секторе, или будь добр не считать проклятием слова «Чтоб ты жил на одну зарплату!».

Что такое хорошо, что такое плохо?

Следующий вопрос милицейским следователям — кому плохо от того, что врач взял деньги с «неудобного» пациента? Плохо, на самом деле, многим людям. По большому счету, плохо будет всем нам, потому что взяткодатели своими действиями поддерживают аппетиты коррупционеров. И каждый случай безнаказанного взяточничества утверждает систему, девиз которой — «без денег ты никто». Вспомним хотя бы о пациентах ожогового отделения, которым пришлось терпеть пьянство своего соседа по палате только потому, что тот заплатил врачу. Бесплатный больной превращается в больного бесправного. И это — еще один кирпич в высокую и толстую стену коррупции.

Кирилл Глиницкий с доводами следствия согласился и свою вину полностью признал. Чем заслужил снисхождение суда, назначившего условный срок в два года без лишения права занимать определенные должности. Поэтому последний вопрос следователям тоже актуален — чего они добились своей работой? Несмотря на то, что масштабы этого дела кажутся мизерными по сравнению с проблемой коррупции, именно такие уголовные дела способны изменить многое. Дело не в том, что небогатая семья сэкономила четыре тысячи, хотя и это немаловажный результат правоохранительной работы. Главное, пожалуй, это воспитательный, педагогический смысл осуждения врача-взяточника. Будем надеяться, что теперь эскулапы-бизнесмены снизят свои аппетиты, а кто-то просто не пойдет по усыпанному подарками и благодарностями пути, конец которого — скамья подсудимых. Быть может, нам всем нужно быть немного добрее, и тогда простое человеческое «Спасибо, доктор» будет согревать в тысячу раз сильнее, чем деньги и подарки, ибо обычные слова подчас бывают искреннее и дороже любых вещей на свете.

А что же с нашим «дорогим» пациентом, из-за которого и возник весь сыр-бор? Как оказалось, Михаил Семенов на следующий день после операции вновь сбежал из больницы. Для успешного лечения пять дней после операции он не должен был вставать с постели. Но никто и ничто не в силах остановить страждущую душу и зов отравленной плоти профессионального алкоголика. Тот, ради кого работали медики, многочисленные сотрудники милиции, судьи, наплевательски отнесся к усилиям по защите его здоровья и прав. И это — еще одно напоминание о том, как все-таки непросто быть следователем в нашей удивительной, непостижимой стране. (Фамилии героев истории изменены).